Как использовать позиции ВС по BJR в ВС РФ для защиты по стандарту Business Judgment Rule

Что такое BJR в российском праве и почему он работает?

Business Judgment Rule в российском праве — это принцип, согласно которому суд не оценивает коммерческую целесообразность делового решения, если директор действовал добросовестно, располагал необходимой информацией и не имел конфликта интересов. Норма сформулирована в пункте 3 Постановления Пленума ВАС РФ №62: «директор не несёт ответственности, если докажет, что принятое решение находилось в пределах разумного предпринимательского риска». Применительно к банкротству Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 уточнил: предпринимательский риск, санкционное давление и рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ — нужно доказывать именно недобросовестное поведение.

Ключевое заблуждение, которое стоит КДЛ проигранных дел: «BJR — западная концепция, у нас не работает». Это опровергается прямой нормой. Статья 53.1 ГК РФ закрепляет обязанность лиц, управляющих организацией, действовать добросовестно и разумно. Стандарт BJR — это и есть операционализация этой нормы: суд устанавливает, было ли поведение КДЛ добросовестным, а не то, оказалось ли решение правильным постфактум. СКЭАС ВС РФ последовательно применяет этот подход начиная с 2017 года, а Пленум №42 окончательно встроил BJR в механику субсидиарных дел.

Важно разграничивать два разных применения стандарта. Первое — защита от взыскания убытков по статье 53.1 ГК РФ и статье 61.20 Федерального закона о банкротстве: BJR здесь снимает ответственность целиком при доказанной добросовестности. Второе — снижение размера субсидиарной ответственности по статье 61.11: КДЛ доказывает, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований в том объёме, который заявлен. Это позиция Пленума №42, и она открывает новую линию защиты там, где раньше суды отказывали.

Юрисдикционный контекст: Пленум ВС РФ №53 в редакции от 23.12.2025 (изменения внесены Пленумом №42) прямо указывает, что само по себе ухудшение финансового состояния компании не доказывает вину КДЛ. Суд должен установить конкретные действия или бездействие, которые повлекли невозможность погашения требований. Это процессуальная точка входа для BJR-аргументации.

Какие позиции СКЭАС ВС РФ формируют стандарт BJR в банкротных делах?

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ сформировала несколько устойчивых позиций по BJR, которые применяются нижестоящими судами при рассмотрении заявлений о привлечении КДЛ. Понимание этих позиций — основа для построения процессуальной стратегии защиты.

Позиция 1. Ретроспективный запрет. СКЭАС последовательно указывает: оценивать деловое решение нужно на момент его принятия, а не с учётом информации, ставшей известной позднее. Управляющий и кредиторы нередко строят аргументацию именно на ретроспективе: «решение оказалось убыточным — значит, директор был неразумен». ВС РФ такой подход отвергает. На момент решения директор мог и не располагать сведениями, которые сейчас кажутся очевидными. Доказательства, собранные на эту позицию, — бизнес-планы, заключения консультантов, данные о рыночной конъюнктуре на дату решения, корпоративные протоколы.

Позиция 2. Принцип расщепления ответственности. Если несколько КДЛ принимали решения, суд обязан оценивать вклад каждого отдельно. Одно только членство в коллегиальном органе не равно соучастию в причинении вреда — это прямая позиция Пленума №42. СКЭАС неоднократно отменяла решения, где суды привлекали всех членов совета директоров солидарно без установления индивидуальной вины каждого.

Позиция 3. Причинно-следственная связь — не презумпция. Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве устанавливает презумпцию: если документация уничтожена, сделки совершены без встречного исполнения, то невозможность погашения требований предполагается связанной с действиями КДЛ. Но ВС РФ в ряде определений СКЭАС указывал: даже при установленной презумпции КДЛ вправе опровергнуть причинную связь между конкретным действием и конкретным ущербом. Это точка входа для аргументации о снижении размера.

Позиция 4. Антикризисные меры — отдельная защитная линия. ВС РФ признаёт, что решения в условиях финансовых трудностей объективно рискованнее решений в стабильный период. Если директор предпринимал реальные антикризисные меры — переговоры с кредиторами, реструктуризацию, привлечение внешнего финансирования, — это снижает вероятность квалификации его действий как недобросовестных. Документальное подтверждение этих мер критически важно.

Многие не знают, что СКЭАС также разграничивает «неправильное» решение и «недобросовестное» решение. Суд вправе констатировать, что директор принял ошибочное деловое решение, — и при этом отказать в привлечении к ответственности, если отсутствует умысел или грубая неосторожность. Это ядро BJR-стандарта, прямо вытекающее из пункта 1 Постановления Пленума ВАС РФ №62.

Как правильно строить BJR-аргументацию: процессуальные точки и доказательная база

BJR работает только тогда, когда аргументация выстроена правильно в нужных процессуальных точках. Использование стандарта как общей ссылки на «добросовестность» без конкретной доказательной базы суды отклоняют. Ниже — структура, которую стоит использовать в возражениях на заявление о привлечении.

Шаг 1. Сформулировать конкретные эпизоды, к которым применяется BJR. Управляющий, как правило, перечисляет несколько оснований: сделки, непередача документов, несвоевременная подача заявления о банкротстве. BJR применим не к каждому из них. К несвоевременной подаче заявления (статья 61.12 Федерального закона о банкротстве) BJR не применяется напрямую: там установлен специальный стандарт — когда именно возникла обязанность подать заявление. К оспариваемым сделкам и управленческим решениям BJR применяется в полном объёме.

Шаг 2. Доказать добросовестность на момент принятия решения, а не постфактум. Набор доказательств зависит от характера эпизода, но общая структура неизменна:

• Корпоративные протоколы и решения, датированные до сделки или решения
• Переписка с контрагентами, банками, консультантами, показывающая информационную базу
• Отчёты об оценке, бизнес-планы, финансовые прогнозы на дату решения
• Доказательства отсутствия личной выгоды КДЛ от оспариваемого решения
• Документы об антикризисных мерах, если компания уже испытывала трудности

Шаг 3. Атаковать причинно-следственную связь — даже если нарушение установлено. Это ключевая новация Пленума №42: КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не привело к той сумме невозможности погашения, которую заявляет управляющий. Инструмент — анализ финансового состояния компании по периодам: если несостоятельность возникла по иным причинам (рыночная конъюнктура, действия контрагентов, регуляторные изменения), это документируется и представляется суду отдельным доказательством.

Шаг 4. Использовать процессуальные права КДЛ по статье 61.15 ФЗ о банкротстве. КДЛ вправе участвовать в деле о банкротстве, представлять доказательства, знакомиться с материалами, заявлять ходатайства об экспертизе. Пассивное поведение — типичная ошибка: суды интерпретируют молчание КДЛ как согласие с позицией управляющего. Возражения должны быть поданы письменно, с приложением доказательств, до первого судебного заседания по существу.

Частая ошибка — смешивать BJR с общим возражением «я не виноват». BJR — это конкретный правовой стандарт с конкретной доказательной базой. Суд применяет его, только если КДЛ активно строит на нём позицию. Само по себе отсутствие умысла суд не устанавливает — это обязанность стороны защиты.

Описанная структура BJR-аргументации применима к типовым ситуациям. Конкретный набор доказательств зависит от того, какие эпизоды вменяет управляющий, на каком основании заявлено требование и какова хронология принятых решений. Ошибка в выборе процессуальной точки для BJR — использование стандарта там, где суд не применяет его по умолчанию, — сужает возможности защиты уже на стадии возражений.

Где BJR не работает: ограничения стандарта в российской практике

BJR — мощный инструмент, но не универсальный. Зная границы его применения, КДЛ избегает ошибки, когда весь процессуальный ресурс тратится на доказательство добросовестности там, где суд этот аргумент принципиально не принимает.

Конфликт интересов снимает BJR автоматически. Если КДЛ получал личную выгоду от сделки или решения — денежную, имущественную, корпоративную, — суд выходит за рамки стандарта предпринимательского риска. Пленум ВАС РФ №62 прямо указывает: директор, действующий в ситуации конфликта интересов без раскрытия информации, не может ссылаться на BJR. В банкротных делах конфликт интересов нередко выявляется через анализ аффилированности контрагентов.

Презумпции статьи 61.11 ФЗ о банкротстве. Если управляющий доказал, что документация не передана, активы выведены в пользу связанных лиц или сделки совершены с явным ущербом для кредиторов, — суд применяет презумпцию. BJR сдвигает бремя доказывания, но не снимает его: КДЛ обязан активно опровергать причинную связь, а не ограничиваться ссылкой на добросовестность.

Несвоевременная подача заявления — отдельный состав. Ответственность по статье 61.12 Федерального закона о банкротстве наступает не за управленческое решение, а за пассивное бездействие: директор знал или должен был знать о признаках несостоятельности и не подал заявление. BJR здесь работает ограниченно: доказать, что бездействие было «добросовестным» в рамках предпринимательского риска, значительно сложнее, чем обосновать конкретное деловое решение.

Действия по прямому указанию другого КДЛ. Если директор исполнял прямые указания участника или бенефициара, это смягчает его ответственность (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве предусматривает такую возможность), но не через BJR — через разграничение ответственности между КДЛ. В такой ситуации BJR — второстепенный аргумент, основной — доказательство того, что директор действовал в рамках чужих обязательных указаний.

Неочевидный риск: суды первой инстанции нередко отклоняют BJR-аргументацию формально, указывая, что «суд не проверяет целесообразность решений». Это само по себе ошибочная формулировка — она означает ровно противоположное: суд не вправе оценивать коммерческую целесообразность, то есть обязан принять BJR-аргументацию. Апелляционные и кассационные инстанции, а также СКЭАС ВС РФ такие решения нередко отменяют.

Как Пленум ВС РФ №42 изменил применение BJR в банкротных делах?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42, изменившее Пленум №53, закрепило несколько позиций, которые напрямую влияют на практику применения BJR в делах о субсидиарной ответственности. Это не декларация — это операционные изменения с конкретным процессуальным значением.

BJR прямо упомянут в контексте банкротных дел. До Пленума №42 стандарт применялся через аналогию с Пленумом ВАС №62 (убытки с директоров) и судебным усмотрением. Теперь его применение в субсидиарных делах прямо поддержано Пленумом ВС РФ: предпринимательский риск, санкционное давление и рыночные колебания не образуют вину КДЛ — нужно доказывать именно недобросовестное поведение. Это снимает один из главных аргументов управляющих: «компания обанкротилась — значит, КДЛ виновен».

Снижение размера — самостоятельная линия защиты. Пленум №42 закрепил право КДЛ доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований в заявленном объёме. Это позволяет разделить «факт привлечения» и «размер ответственности» и работать по второму направлению даже там, где первое опровергнуть сложно. Мораторные проценты, начисляемые по общему правилу на сумму субсидиарной ответственности, с 23.12.2025 также включаются в размер — это увеличивает финансовый стимул к активной работе по снижению суммы.

Коллегиальные органы — индивидуальная ответственность. Пленум №42 прямо указал: членство в совете директоров или ином коллегиальном органе само по себе не означает солидарной ответственности за каждое решение органа. Суд устанавливает индивидуальный вклад каждого члена. Для тех, кто голосовал против оспариваемого решения или воздержался, — это самостоятельное основание для полного отказа в привлечении.

Прокурор как участник и новые возможности для КДЛ. Пленум №42 закрепил возможность участия прокурора в субсидиарных делах. Для КДЛ это означает, что в ряде дел появляется дополнительная сторона с самостоятельной процессуальной позицией. С точки зрения BJR это нейтральный фактор, но важный с точки зрения процессуального планирования.

Практически важный вывод: Пленум №42 не создал новый стандарт с нуля, но перенёс BJR-аргументацию с уровня судебного усмотрения на уровень прямого указания ВС РФ нижестоящим судам. Суды первой инстанции теперь меньше пространства имеют для отклонения BJR-доводов без обоснования. Это снижает риск формального отказа и повышает значение детально проработанной письменной позиции.

Типовые сценарии применения BJR: кому и когда стандарт помогает

BJR применяется по-разному в зависимости от роли КДЛ, характера обвинений и стадии, на которой находится дело. Ниже — три типовых сценария, которые охватывают большинство ситуаций, с которыми приходится работать.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения. Это наиболее распространённая ситуация — директор или участник, который реально руководил компанией в предбанкротный период. Управляющий вменяет конкретные сделки или решения, ссылаясь на их убыточность. Ключевые доказательства: информационная база на дату каждого решения, отсутствие личной выгоды, корпоративное одобрение. Вероятный исход при полной доказательной базе: отказ в привлечении или существенное снижение размера через опровержение причинной связи. Стратегия: BJR работает в полную силу, приоритет — документирование информационной базы каждого оспариваемого эпизода, а не общая ссылка на добросовестность.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан с компанией, реального управления не осуществлял. Участник без управленческих полномочий, член совета директоров, голосовавший за типовые решения без вовлечённости в операционное управление. Управляющий пытается вменить общую ответственность через статус. Здесь BJR — вторичная линия; первичная — опровержение статуса КДЛ через статью 61.10 Федерального закона о банкротстве. Если статус опровергнуть не удаётся, BJR применяется для каждого конкретного решения коллегиального органа: пункт 3 Постановления Пленума ВАС №62 + позиция Пленума №42 об индивидуальной ответственности членов совета директоров. Вероятный исход: либо отказ в привлечении через опровержение КДЛ, либо существенное ограничение суммы — только до той части реестра, которая возникла вследствие доказанного нарушения. Статья 61.11 ФЗ о банкротстве: размер ответственности = размер вреда от конкретных действий.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус в пределах трёх лет до банкротства. Участник, вышедший из общества, или директор, сложивший полномочия в период от одного до трёх лет до возбуждения дела о банкротстве. Трёхлетний ретроспективный период установлен статьёй 61.10 Федерального закона о банкротстве. BJR здесь применяется к решениям, принятым в период статуса КДЛ, — с обязательной привязкой к конкретным датам. Вероятный исход: при правильно выстроенной позиции суд ограничивает ответственность периодом фактического контроля и конкретными эпизодами. Ключевой риск — вменение продолжения «скрытого контроля» через третьих лиц; здесь нужна самостоятельная доказательная база об отсутствии фактического влияния после утраты формального статуса. В двух из трёх сценариев применима статья 61.11, пункт 10 (снижение размера) — расчёт: разница между суммой требований кредиторов, вошедших в реестр после оспариваемых событий, и суммой, которая возникла бы без этих событий.

После определения своего сценария следующий шаг — построение конкретной доказательной базы по структуре, описанной в предыдущем разделе. Если BJR применяется впервые в конкретном деле, судье нужна развёрнутая правовая позиция с ссылками на Пленум ВАС №62, Пленум ВС №53 и Пленум №42 — суды первой инстанции редко применяют стандарт по собственной инициативе.

Три сценария выше — обобщённые модели. Реальное дело, как правило, содержит смешанные элементы: часть эпизодов относится к одному сценарию, часть — к другому. Выбор приоритетной линии защиты и правильная последовательность аргументов — вопрос стратегии, который решается с учётом конкретной доказательной базы, состава КДЛ в деле и позиции суда на первых заседаниях.