FAQ по процессуальным вопросам: разграничение КДЛ между номинальным и фактическим директором

Кто такой номинальный директор и кто — фактический?

Номинальный директор — лицо, формально числящееся руководителем в ЕГРЮЛ, но не принимавшее самостоятельных решений по хозяйственной деятельности. Оно действовало по указаниям иного лица и не определяло стратегию компании. Фактический директор — лицо, не являющееся официальным руководителем, но фактически дававшее обязательные указания и определявшее действия компании в смысле статьи 61.10 Федерального закона о банкротстве. Оба признаются КДЛ — вопрос только в размере их ответственности.

Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве содержит открытый перечень оснований признания лица КДЛ. Помимо формальных критериев — должность, доля участия — закон прямо называет фактический контроль: возможность давать обязательные указания или иным образом определять действия должника. Это означает: отсутствие записи в ЕГРЮЛ не защищает от статуса КДЛ, а наличие такой записи не гарантирует ответственности за всё.

Пленум ВС РФ №53 (в редакции Постановления Пленума ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года) разграничивает роли так: номинальный директор несёт ответственность в полном размере, если не раскрыл информацию о фактическом КДЛ. Раскрыл — суд вправе снизить его долю. Фактический директор несёт ответственность соразмерно своему вкладу в причинение вреда независимо от того, был ли он формально трудоустроен в компании.

Неочевидный риск: управляющий может одновременно указать в заявлении обоих — и номинала, и фактического руководителя, — предъявив каждому солидарное требование на всю сумму реестра. Задача защиты — добиться разграничения до или в ходе первого заседания, а не ждать стадии распределения взысканного.

Как работает солидарная ответственность нескольких КДЛ?

Солидарная ответственность нескольких КДЛ означает, что каждый из них отвечает перед кредиторами на всю сумму непогашенных требований реестра — независимо от того, какова была его реальная роль (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве). Кредитор вправе предъявить требование к любому из солидарных должников или ко всем одновременно. Это не ошибка управляющего — это базовая норма, от которой нужно отступить через механизм индивидуализации.

На практике солидарность означает следующее: если второй КДЛ не имеет активов, взыскание обращается на первого — в полном объёме. Суды Уральского и Поволжского округов неоднократно подтверждали: само по себе наличие второго ответчика не снижает размер ответственности первого. Снизить его можно только через доказывание индивидуального вклада каждого в банкротство.

Типичная ошибка — ждать, пока управляющий сам разграничит роли. Управляющий не обязан этого делать: его задача — максимизировать конкурсную массу. Разграничение инициирует сам КДЛ, представляя доказательства того, какие решения принимал именно он, а какие — другое лицо.

Арбитражный суд рассматривает дела о банкротстве по правилам статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса РФ. Заявление о разграничении ответственности рассматривается в рамках того же обособленного спора, что и основное требование о привлечении. Подавать отдельный иск не нужно — достаточно письменной позиции с доказательной базой.

Что такое индивидуализация ответственности и когда суд её применяет?

Индивидуализация ответственности КДЛ — это механизм, при котором арбитражный суд определяет размер ответственности каждого контролирующего лица отдельно, исходя из его вклада в причинение вреда кредиторам, вместо применения единой солидарной суммы. Механизм закреплён Постановлением Пленума ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года, внёсшим изменения в Пленум №53. До этого суды применяли индивидуализацию непоследовательно.

Суд применяет индивидуализацию при одновременном выполнении двух условий: КДЛ доказал, что конкретные нарушения, вменяемые именно ему, не стали причиной невозможности погашения требований кредиторов в соответствующей части, и представил доказательства самостоятельного характера действий других КДЛ. Именно здесь ключевой сдвиг Пленума №42: теперь можно оспаривать не только факт привлечения целиком, но и размер требования по каждому нарушению отдельно.

Три условия применения индивидуализации на практике:

• КДЛ определил конкретные эпизоды, за которые его привлекают, и оспорил причинно-следственную связь по каждому из них отдельно
• КДЛ представил документальные доказательства того, что другой ответчик принимал решения автономно, без его участия или вопреки его позиции
• КДЛ указал суду размер ответственности, который считает справедливым для себя, — с обоснованием через цифры реестра и конкретные операции

Результат при успешной индивидуализации — суд устанавливает каждому КДЛ отдельный размер ответственности. Это не автоматический отказ другому ответчику, но прямое снижение личного риска. Кейс из практики: в деле о банкротстве производственного предприятия (Западно-Сибирский округ, осень 2024) управляющий предъявил требование к номинальному директору и фактическому бенефициару солидарно на 152 млн рублей. Директор раскрыл суду переписку и схему управления счетами, подтвердив, что все платёжные решения принимал бенефициар. Суд применил индивидуализацию: ответственность директора снижена до 3 млн рублей, соответствующих эпизодам с его прямым участием.

Пленум ВС РФ №42 также уточнил: само по себе членство в коллегиальном органе не образует солидарной ответственности со всеми участниками — необходимо установить личный вклад каждого. Это особенно важно для членов советов директоров, которых привлекают вместе с генеральным директором.

Какие доказательства подтверждают роль номинального директора?

Доказательная база номинального директора строится вокруг одного тезиса: он не принимал самостоятельных решений по хозяйственной деятельности и не мог их принимать. Это нужно подтвердить документально — общих слов суд не принимает. Минимальный набор доказательств охватывает четыре группы: документы о фактическом управлении, данные о доступе к активам, свидетельские показания и коммуникации.

Документы о фактическом управлении:

• Доверенности, выданные фактическому директору, с расширенными полномочиями на совершение сделок, подписание договоров, распоряжение счетами
• Протоколы совещаний, переговоров, рабочих встреч, подписанные или составленные иным лицом
• Приказы и распоряжения, изданные по инициативе третьего лица, но подписанные номиналом формально

Данные о доступе к активам:

• Банковские карточки с образцами подписей и сведения о том, кто фактически управлял счетами через ДБО
• Договоры аренды, поставки, подряда, переговоры по которым вёл не номинальный директор
• Переписка в мессенджерах и корпоративной почте с указаниями от фактического руководителя

Важно учитывать: статья 53.1 Гражданского кодекса РФ позволяет взыскивать убытки с лица, фактически контролировавшего компанию, даже если оно не являлось органом управления формально. Это значит, что раскрытие информации о фактическом КДЛ помогает не только снизить собственную ответственность, но и перенаправить основное требование на реального виновника.

Неочевидный риск: суды Московского округа в 2024–2025 годах несколько раз отказывали в снижении ответственности номинальным директорам, которые передавали управляющему информацию о фактическом КДЛ лишь устно — без документального подтверждения. Письменная форма обязательна.

Как разграничивается ответственность: типовые сценарии

Исход разграничения напрямую зависит от роли, которую КДЛ фактически играл в компании. Три наиболее распространённых процессуальных сценария — с разными доказательными стратегиями и вероятными результатами.

Сценарий 1. Номинальный директор: формальная должность, реальный контроль — у другого

Ситуация: лицо числится в ЕГРЮЛ директором, подписывало документы, но решения о сделках, платежах и стратегии принимал собственник или иной бенефициар. Ключевые доказательства: переписка с указаниями, доверенности, отсутствие доступа к счетам, показания сотрудников. Вероятный исход при раскрытии: суд снижает ответственность номинала до суммы эпизодов с его прямым участием — от нуля до 5–10% реестра. Стратегия: сразу раскрывать информацию о фактическом КДЛ — не ждать, пока управляющий сам установит контролирующее лицо.

Сценарий 2. Фактический руководитель: управлял без официальной должности

Ситуация: лицо не числилось директором, но фактически давало обязательные указания, управляло счетами, вело переговоры с контрагентами. Статус КДЛ устанавливается по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве через совокупность косвенных доказательств. Ключевые доказательства управляющего: переписка, банковские операции, свидетели. Стратегия защиты: оспаривать каждый вменяемый эпизод отдельно через причинно-следственную связь — доказывать, что конкретные операции не стали причиной невозможности погашения требований. Вероятный исход при успешной защите: снижение размера требования или полный отказ по отдельным эпизодам.

Сценарий 3. Несколько равнозначных КДЛ: директор и мажоритарный участник привлечены одновременно

Ситуация: управляющий предъявляет требование и к директору, и к участнику с долей более 50% — солидарно на всю сумму реестра. Это наиболее распространённый сценарий в делах с реестром от 30 млн рублей. Ни один из ответчиков не может просто сослаться на действия другого — каждый обязан доказать свою индивидуальную роль. Стратегия: координировать позиции с другим ответчиком (если интересы совпадают) или формировать самостоятельную позицию, отграничивая свои решения от его. Пленум ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года прямо допускает индивидуализацию при множественности КДЛ — суд устанавливает каждому отдельный размер.

Второй кейс из практики: в банкротном деле оптовой торговой компании (Северо-Западный округ, весна 2025) арбитражный управляющий предъявил требование на 18 млн рублей к генеральному директору и участнику с долей 60% солидарно. Директор представил доказательства того, что решения о выводе активов принимались исключительно участником через корпоративные решения без его ведома. Суд отказал в привлечении директора полностью — основания для субсидиарной ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве применительно к его действиям не установлены.

Процессуальные инструменты разграничения: что делать в суде

Разграничение ответственности между номинальным и фактическим директором достигается через конкретные процессуальные действия в рамках обособленного спора. Ждать, что суд сам разберётся в ролях, не стоит: без инициативы ответчика суд применяет солидарную ответственность по умолчанию.

Основные инструменты защиты в хронологическом порядке:

• Письменный отзыв на заявление управляющего — подаётся до первого заседания; содержит разбивку по каждому эпизоду с опровержением причинно-следственной связи
• Ходатайство об истребовании доказательств — если переписка, договоры или банковские документы находятся у управляющего или третьих лиц
• Письменные пояснения о роли фактического КДЛ — с приложением документов и указанием конкретных лиц; именно это является основанием для применения пункта 9 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве
• Ходатайство о назначении судебной экспертизы — для установления причинно-следственной связи между конкретными сделками и несостоятельностью, если управляющий предъявляет требование без экономического обоснования
• Апелляционная жалоба в течение 10 дней с момента вынесения определения — при несогласии с установленным размером ответственности

Важный процессуальный момент: если в деле несколько КДЛ-ответчиков, каждый из них вправе представлять доказательства, опровергающие требование ко всем — в том числе указывать на роль другого ответчика. Это не нарушение, а стандартная тактика в рамках статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве и Пленума ВС РФ №53 в редакции 2025 года.

Подробнее о доказательной базе в первые дни после получения заявления — в материале «Доказательства в деле о субсидиарке: первые 48 часов». Актуальные тренды судебной практики по индивидуализации — в обзоре «Судебная практика: индивидуализация ответственности КДЛ — тренды 2025».

Три условия, при которых разграничение наиболее вероятно:

• Вы можете чётко отделить свои решения от решений другого КДЛ — с документальным подтверждением хотя бы по половине вменяемых эпизодов
• Другой КДЛ имеет активы или доходы — иначе суд не видит смысла ограничивать взыскание с вас
• Управляющий сформулировал требование как солидарное без разбивки по ответчикам — это оставляет пространство для индивидуализации через ваши возражения