FAQ по процессуальным вопросам: разграничение КДЛ между директором и учредителем

Контролирующим должника лицом признаётся тот, кто в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Директор попадает под прямую презумпцию как руководитель должника. Учредитель с долей свыше 50% — под отдельную законодательную презумпцию того же пункта. Обе презумпции опровержимые.

На практике важно понимать: сам факт наличия должности или доли ещё не означает автоматического привлечения. Арбитражный управляющий должен доказать, что конкретный КДЛ совершил действия или допустил бездействие, приведшее к банкротству. Без доказательства причинно-следственной связи заявление о привлечении суд отклоняет.

Первый шаг — проверить, правильно ли управляющий определил круг ответчиков. Если учредитель с долей 30% привлекается без доказательств фактического контроля, это самостоятельное основание для возражений. В 2024 году арбитражные суды отказали в привлечении КДЛ примерно в 40% дел, где статус контролирующего лица был оспорен с надлежащей доказательной базой.

Частая ошибка: директор и учредитель воспринимают заявление управляющего как неизбежность и не оспаривают сам статус КДЛ, переходя сразу к возражениям по размеру. Опровержение статуса — принципиально иная процессуальная позиция, которая при успехе полностью исключает ответственность.

Российское законодательство о банкротстве предусматривает два принципиально разных основания субсидиарной ответственности, каждое со своим размером. Статья 61.11 — ответственность за действия, приведшие к невозможности погашения требований кредиторов: размер равен всей сумме непогашенного реестра. Статья 61.12 — ответственность за несвоевременную подачу заявления о банкротстве: размер ограничен долгами, возникшими после даты, когда руководитель был обязан подать заявление.

Учредитель, как правило, привлекается по статье 61.11 — за одобрение убыточных сделок, вывод активов через корпоративные решения или фактическое управление должником в обход директора. Директор может быть привлечён одновременно по обеим статьям: и за конкретные вредоносные действия (ст. 61.11), и за задержку подачи заявления (ст. 61.12).

Неочевидный риск: разные основания дают разные суммы требований. Если директора привлекают только по статье 61.12, его максимальная ответственность — долги за период просрочки подачи заявления, а не весь реестр. Смешение оснований в позиции защиты — тактическая ошибка, которая приводит к тому, что суд рассматривает максимальный размер вместо ограниченного.

Три года — минимальный период, за который управляющий проверяет сделки и решения при привлечении по статье 61.11. Именно в этом трёхлетнем окне формируется доказательная база против каждого КДЛ.

Разграничение ответственности нескольких КДЛ — это доказывание того, что конкретный вред причинён конкретным человеком, а не абстрактным «руководством компании». Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 закрепил позицию: каждый КДЛ вправе доказать, что нарушение, вменяемое именно ему, не охватывает всю сумму непогашенных требований. Это право на снижение размера, а не только на полное опровержение ответственности.

Ключевые доказательства для разграничения:

• Корпоративные решения (протоколы собраний, решения единственного участника) с указанием, кто инициировал и кто одобрял конкретные сделки
• Доверенности и приказы, разграничивающие полномочия директора и объём управленческих функций учредителя
• Деловая переписка, показывающая цепочку принятия решений — кто ставил задачу, кто исполнял
• Бухгалтерская отчётность с хронологией движения активов применительно к периоду руководства конкретного КДЛ
• Внутренние регламенты и должностные инструкции, разграничивающие компетенцию органов управления

Многие не знают, что директор, действовавший по прямым указаниям учредителя, вправе ссылаться на это как на основание снижения своей доли ответственности. Пленум ВС РФ №53 (в редакции Пленума №42) допускает перераспределение ответственности с исполнителя на выгодоприобретателя при наличии документальных доказательств фактического контроля.

Доказательная база для разграничения ответственности формируется на трёх уровнях: корпоративном, операционном и финансовом. Суд оценивает не формальные должности, а реальные полномочия и реальное поведение каждого лица в конкретный период. Три года до возбуждения дела о банкротстве — обязательный период анализа по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве.

На корпоративном уровне — протоколы общих собраний, решения совета директоров, устав и корпоративный договор. Важно: если учредитель голосовал за сделку, которую управляющий оспаривает как основание субсидиарки, это прямое доказательство его участия в причинении вреда. Если воздерживался или голосовал против — это основание для снижения его доли ответственности.

На операционном уровне — доверенности, банковские карточки с образцами подписей, приказы об ограничении полномочий. Директор, не имевший права подписи на определённые суммы без одобрения учредителя, не может нести полную ответственность за сделки, требовавшие такого одобрения.

На финансовом уровне — движение средств по счетам в корреляции с принятыми решениями. Если вывод активов произошёл в период, когда директор находился в отпуске или был временно отстранён, это процессуальный аргумент для разграничения.

Индивидуализация размера субсидиарной ответственности — право каждого КДЛ, прямо закреплённое Пленумом ВС РФ от 23.12.2025 №42. До этого разъяснения суды нередко взыскивали полную сумму реестра солидарно со всех ответчиков. Теперь недостаточно доказать, что КДЛ не несёт ответственности целиком: достаточно доказать, что конкретное нарушение охватывает меньшую сумму ущерба, чем заявлено управляющим.

Ходатайство об индивидуализации подаётся в рамках того же обособленного спора, где рассматривается заявление о привлечении. Срок — до вынесения судебного акта по существу. Структура ходатайства: описание конкретного нарушения → доказательство его объёма в деньгах → разрыв причинно-следственной связи с оставшейся частью реестра.

Триггер конверсии: арбитражный управляющий вправе оспорить сделки, совершённые за три года до принятия заявления о банкротстве (статья 61.2 Федерального закона о банкротстве). Если суд признаёт сделку недействительной, её сумма включается в расчёт размера субсидиарной ответственности КДЛ, одобрившего эту сделку. Для директора, подписавшего договор по указанию учредителя, это означает риск личной ответственности на всю сумму сделки — если разграничение не будет заявлено заблаговременно.

Солидарная ответственность нескольких КДЛ — правило по умолчанию, установленное статьёй 61.11 Федерального закона о банкротстве. Это означает, что кредиторы вправе требовать полного погашения от любого из солидарных должников. Однако солидарность не означает одинаковый размер: суд вправе определить разные доли каждого ответчика при доказанном разном вкладе в причинение вреда.

Позиции директора и учредителя в процессе не должны противоречить друг другу там, где они одинаково защищены, и должны чётко расходиться там, где их роли разграничены. Типичная ошибка — когда оба ответчика дают идентичные объяснения, пытаясь создать впечатление согласованности. Суд воспринимает это как признак совместного умысла, а не разделения полномочий.

После Пленума №42 появилась ещё одна процессуальная возможность: директор, доказавший, что действовал добросовестно в условиях предпринимательского риска (Business Judgment Rule), вправе претендовать на освобождение от ответственности даже при наступившем банкротстве. Санкционное давление, рыночные колебания, резкое изменение рыночной конъюнктуры сами по себе не образуют вины КДЛ — нужно доказать именно недобросовестное поведение.

Для учредителя, чья доля превышает 50%, опровержение презумпции контроля — сложная, но достижимая задача. Суды принимали такие доводы в 2023-2025 годах в делах, где учредитель последние два-три года не участвовал в оперативных решениях и не имел прямого доступа к счетам. Ссылка на подробную практику — в разделе аналитика по процессуальным аспектам субсидиарной ответственности.

Результат разграничения зависит от того, какова реальная роль каждого КДЛ в причинении вреда кредиторам. Ниже — три типовых сценария с учётом актуальной практики арбитражных судов и позиций Пленума ВС РФ №53 в редакции Пленума №42.

Сценарий 1. Директор-исполнитель, решения принимал учредитель.

Ситуация: директор подписывал договоры и платёжные документы, но конкретные сделки одобрял учредитель на собраниях или устно. Ключевые доказательства: протоколы, переписка, показывающая инициативу учредителя. Вероятный исход: при достаточной доказательной базе суд снижает долю директора до размера тех нарушений, в которых он действовал самостоятельно. Стратегия: немедленно выявить все сделки с одобрением учредителя и документально зафиксировать цепочку согласования. Норма — статья 61.11 Федерального закона о банкротстве, размер ответственности директора может быть снижен ниже общей суммы реестра.

Сценарий 2. Учредитель с долей свыше 50%, не участвовавший в управлении.

Ситуация: учредитель владеет контрольным пакетом, но последние несколько лет не вмешивался в операционное управление, не имел доверенностей и доступа к счетам. Ключевые доказательства: отсутствие в корпоративных документах инициативы учредителя, отсутствие в банковских карточках его подписи, протоколы, где директор действовал без одобрения. Вероятный исход: суд признаёт презумпцию контроля опровергнутой и отказывает в привлечении либо существенно ограничивает размер требования. Стратегия: последовательно доказывать каждый из критериев отсутствия фактического влияния. Норма — статья 61.10 пункт 5 Федерального закона о банкротстве (опровержение презумпции).

Сценарий 3. Оба КДЛ активно управляли компанией в разные периоды.

Ситуация: директор менялся, либо учредитель сначала лично управлял, а затем нанял директора. Части реестровых долгов возникли в период прямого управления учредителем, части — при директоре. Ключевые доказательства: хронология принятия решений, периоды полномочий, даты возникновения каждой группы долгов кредиторов. Вероятный исход: суд разграничивает ответственность хронологически — каждый несёт ответственность за долги, возникшие в его период управления. Стратегия: тщательная хронологическая разбивка реестра кредиторов по датам возникновения обязательств и сопоставление с периодами фактического контроля каждого КДЛ. Суммы требований по каждому периоду — принципиально разные.

Срок исковой давности по привлечению КДЛ к субсидиарной ответственности составляет три года с момента, когда заявитель узнал или должен был узнать об основаниях требования, но не более десяти лет со дня совершения вменяемых нарушений (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). Суды нередко исчисляют трёхлетний субъективный срок с даты утверждения конкурсного управляющего — как момента, когда управляющий получил доступ к документам и мог установить основания.

Для самого КДЛ критические процессуальные сроки иные. Срок на подачу отзыва устанавливается судом в определении о принятии заявления к производству — как правило, 15-30 дней. Пропуск срока на отзыв не лишает права возражать в заседании, но существенно сужает возможности формирования доказательной базы. Срок на апелляционное обжалование определения о привлечении к субсидиарной ответственности — 10 дней с даты изготовления полного текста (статья 223 Арбитражного процессуального кодекса РФ). Это один из самых коротких процессуальных сроков в арбитражном процессе.

Неочевидный риск: если КДЛ пропустил десятидневный срок на апелляцию и обратился за профессиональной помощью только после вступления определения в силу — кассация доступна, но возможности приводить новые доказательства там существенно ограничены. Кассационная инстанция проверяет правильность применения норм права, а не переоценивает доказательства.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности — не значит, что КДЛ в безопасности три года. Управляющий может подать заявление в первый год конкурсного производства, и именно тогда начнётся отсчёт процессуальных сроков для ответчика.

Актуальная практика арбитражных судов по разграничению КДЛ и индивидуализации размера ответственности — в разделе аналитика по субсидиарной ответственности, а также в материале судебная практика: индивидуализация ответственности КДЛ — тренды 2025.