Аудит рисков субсидиарки: структурирование бизнеса при дроблении бизнеса и рисках ФНС

Контролирующим должника лицом признаётся тот, кто в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). К контролирующим лицам относятся: директор, участник с долей более 50%, выгодоприобретатель по сделкам, а также тот, кто фактически руководил без формального статуса.

Для корпоративного аудита составьте матрицу каждого юридического лица группы. По каждому лицу зафиксируйте:

• кто является номинальным директором и имеет ли он реальные полномочия принимать решения;
• кто контролирует больше 50% долей или акций напрямую или через цепочку;
• кто подписывает договоры с ключевыми контрагентами и банковские документы;
• кто получает выгоду от деятельности конкретного юридического лица.

На практике важно учитывать: арбитражный управляющий будет анализировать банковские выписки, корпоративную переписку и протоколы за три года, предшествующих возбуждению дела. Если в этих документах прослеживается единый руководящий голос — человек, который реально управлял группой, — он будет признан КДЛ вне зависимости от своей формальной должности.

Многие не знают, что Пленум ВС РФ №53 допускает признание КДЛ даже того, кто уже вышел из состава участников или покинул должность директора, если это произошло менее чем за три года до возбуждения дела о банкротстве.

Федеральная налоговая служба квалифицирует дробление бизнеса по совокупности признаков: единая бухгалтерия, общий персонал, единый IP-адрес для подачи отчётности, взаимозависимые участники, взаимное финансирование между юридическими лицами группы без рыночных условий. Ни один из этих признаков сам по себе не является основанием для доначислений, но их совокупность формирует позицию налогового органа для суда.

Проведите самопроверку по следующим критическим точкам:

• Есть ли у каждого юридического лица группы собственный штат сотрудников с реальными трудовыми функциями?
• Ведут ли юридические лица группы отдельный бухгалтерский учёт с разными бухгалтерами или аутсорсерами?
• Имеют ли они самостоятельные офисные помещения или хотя бы разные адреса?
• Оформлены ли взаимные услуги между юридическими лицами группы по договорам с рыночными ценами?
• Есть ли деловая цель у каждого юридического лица, которую можно сформулировать независимо от налоговой выгоды?

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). В делах с участием ФНС этот момент суды нередко отсчитывают от даты вступления в силу решения налогового органа о доначислениях — даже если банкротство наступило позже. Промедление с выстраиванием защитной позиции сокращает возможности для опровержения презумпций.

Разграничение владения и управления — ключевой инструмент снижения риска субсидиарной ответственности при холдинговых структурах. Компания, которая владеет активами, не должна вести операционную деятельность, заключать договоры с контрагентами и нести риски, связанные с текущей хозяйственной деятельностью. Управляющая компания или директор операционного звена принимают на себя риск статуса КДЛ; владелец активов при отсутствии фактического управления защищён статьёй 61.10 Федерального закона о банкротстве.

Инструменты оформления разграничения:

• Корпоративный договор между участниками: фиксирует, кто принимает решения по каким категориям вопросов и в каком порядке.
• Положение о совете директоров или наблюдательном совете: определяет перечень решений, требующих одобрения, и ответственность каждого члена.
• Должностные инструкции директоров операционных компаний: ограничивают самостоятельность и одновременно подтверждают, что управление ведётся на уровне конкретного юридического лица, а не из холдингового центра.
• Договоры управления (если используется управляющая компания вместо единоличного исполнительного органа): детализируют объём полномочий и порядок принятия решений.

Важно: разграничение должно быть реальным, а не только документальным. Если холдинговый центр фактически одобряет каждый договор операционной компании, суд проигнорирует корпоративный договор и признает собственника КДЛ через презумпцию фактического контроля.

Это контекстный момент, в котором действие статьи 61.10 Федерального закона о банкротстве приобретает практический смысл для собственника: недостаточно оформить структуру — нужно соблюдать её в ежедневной операционной работе.

Разграничение по функциям влияет и на выбор стратегии в суде. Если разграничение оформлено заблаговременно, КДЛ может строить защиту не только на опровержении статуса (ст. 61.10), но и применять Business Judgment Rule: доказывать, что каждое конкретное решение принималось добросовестно, на основании достаточной информации, без личной заинтересованности — в соответствии с позицией, закреплённой в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 и подтверждённой для банкротных дел Постановлением Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42.

Документарная самостоятельность каждого юридического лица — это доказательная база для суда. Арбитражный управляющий в деле о банкротстве запросит документы за три года. Если окажется, что у компании нет собственных договоров, штата и банковского счёта — суд квалифицирует её как технический элемент схемы, а её участников — как КДЛ головной структуры.

Минимальный комплект документарной самостоятельности для каждого юридического лица группы:

• Отдельный расчётный счёт в банке, по которому проводятся реальные операции.
• Трудовые договоры с сотрудниками, фактически выполняющими функции именно этого юридического лица.
• Самостоятельные хозяйственные договоры с внешними контрагентами, не дублирующие договоры других юридических лиц группы.
• Отдельный бухгалтерский учёт с формированием самостоятельной отчётности.
• Внутренние регламенты, фиксирующие процедуры принятия решений на уровне конкретного юридического лица.

Если юридические лица пользуются общими ресурсами — офисом, IT-инфраструктурой, персоналом поддержки — это допустимо, но требует письменных договоров на оказание услуг между юридическими лицами группы с рыночными ценами и актами выполненных работ. Устная договорённость в суде доказательством не является.

Business Judgment Rule — это стандарт оценки управленческих решений, при котором суд не вправе привлекать к ответственности КДЛ только за то, что решение оказалось неудачным. Пленум ВС РФ от 23.12.2025 №42 закрепил этот стандарт в банкротных делах: предпринимательский риск, санкционное давление и рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ. Суду требуется доказательство именно недобросовестного поведения.

Чтобы решение прошло тест Business Judgment Rule, необходимо доказать четыре элемента:

• КДЛ действовал добросовестно — не преследовал личную выгоду в ущерб компании.
• КДЛ действовал разумно — привлёк необходимую информацию и оценил риски перед принятием решения.
• КДЛ действовал в интересах компании — целью решения было получение выгоды для юридического лица, а не для связанных лиц.
• Решение принималось в установленном порядке — при наличии корпоративного одобрения, если оно требовалось по уставу или закону.

Применительно к структурированию бизнеса это означает: каждое решение о реорганизации группы, передаче активов, заключении внутригрупповых договоров должно сопровождаться письменным обоснованием деловой цели. Это не формальность — это доказательная база на случай, если управляющий или ФНС оспорят решение в рамках банкротного дела.

На практике важно учитывать: Постановление Пленума ВС РФ №42 позволяет КДЛ доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований кредиторов. Это означает возможность снизить размер ответственности, а не только оспорить сам факт привлечения. Для этого нужны документы, из которых видно, что потери кредиторов вызваны иными причинами, не связанными с действиями КДЛ.

Итоговый шаг аудита — формирование карты рисков и комплекта документов, которые снижают уязвимость структуры. По итогам анализа шагов 1–5 должна быть сформирована позиция по каждому юридическому лицу группы: какие звенья наиболее подвержены риску субсидиарной ответственности и какие меры требуются для его снижения.

Ключевые документы защитного комплекта:

• Корпоративный договор между участниками с разграничением полномочий по принятию решений.
• Протоколы общих собраний и советов директоров с обоснованием каждого ключевого решения по хозяйственной деятельности.
• Документация о деловой цели каждой внутригрупповой операции: аналитические записки, рыночные отчёты, переписка с консультантами.
• Договоры на оказание услуг между юридическими лицами группы с актами и платёжными документами.
• Матрица КДЛ: кто, по каким основаниям и с каким периодом ответственности может быть признан контролирующим лицом каждого юридического лица группы.

Финальный триггер риска, который нельзя игнорировать: арбитражный управляющий вправе оспорить сделку, совершённую за три года до принятия заявления о банкротстве (статья 61.2 Федерального закона о банкротстве). Если суд признаёт сделку недействительной, стороны возвращают полученное в конкурсную массу. Для КДЛ, подписавшего или одобрившего такую сделку, это означает личную ответственность на всю сумму — даже если в момент её совершения банкротство ещё не планировалось.